О том, кто я есть, когда внутри нет ясности
В психологической работе часто переплетаются две большие темы - отношения с другими и отношения с собой. Они почти никогда не существуют по отдельности. То, как человек переживает себя, влияет на то, как он входит в близость, выдерживает напряжение, различие, зависимость и свободу. И одновременно опыт отношений, особенно тех, в которых было мало опоры или слишком много требований, формирует то, как человек к себе относится, чему он внутри доверяет, а чему - нет.
Поэтому вопрос «кто я?» редко возникает на пустом месте. Обычно он появляется тогда, когда привычные способы жить перестают работать. Когда мысли говорят одно, чувства - другое, а поступки идут третьим путем. В этот момент возникает ощущение внутренней несогласованности, как будто человек не совпадает сам с собой.
Важно понимать, что это состояние не является признаком неблагополучия. Путаница - это состояние, в котором разные части внутреннего опыта перестают автоматически совпадать и становятся различимыми. Пока человек живет, опираясь на привычные роли, правила и объяснения, эта разрозненность может оставаться незаметной. Она становится ощутимой тогда, когда появляется попытка внимательнее отнестись к тому, что происходит внутри на самом деле.
В этот момент многие люди обнаруживают, что привыкли переживать себя через отклик других. Их ощущение собственной ценности складывается не столько из внутреннего опыта, сколько из того, как на них реагируют - принимают ли, одобряют ли, признают ли. Такой способ переживать себя складывается в условиях, где отклик и внимание другого долгое время оказываются главным ориентиром, а опора на собственный внутренний опыт - вторичной.
Постепенно из этого складываются устойчивые способы переживать себя. Кто-то живет преимущественно через ум - анализируя, объясняя, осмысляя происходящее. Кто-то больше доверяет чувствам. Кто-то ориентируется на телесные ощущения, а кто-то - на характер, ценности или роли.
Трудность возникает тогда, когда эта опора со временем начинает исключать значимую часть внутреннего опыта. Когда телесные сигналы, чувства, спонтанные импульсы или противоречивые желания оказываются на периферии или теряют право голоса, внутренний мир упрощается, и любое несоответствие привычному способу переживать себя начинает ощущаться как угроза устойчивости.
Особенно тонким оказывается вопрос тела. Тело может переживаться как главный источник информации, через напряжение, удовольствие, боль, усталость. А может восприниматься как нечто мешающее, требующее внимания в неподходящий момент. И в том и в другом случае легко сместиться либо в полное отождествление с телесными состояниями, либо в попытку от них дистанцироваться.
Тело - не просто оболочка и не внешний объект, за которым можно наблюдать со стороны. Оно является участником психической жизни и постоянно вовлечено в то, как человек воспринимает происходящее, реагирует, принимает решения и входит в контакт. Способность замечать телесные ощущения может быть поддерживающей, если человек остается в контакте с тем, что он чувствует, и учитывает это в своих действиях. В этом случае внимание помогает лучше понимать свое состояние и вовремя регулировать нагрузку, границы и ритм жизни. Но если наблюдение используется как способ отстраниться, возникает разрыв, и важные сигналы перестают быть слышимыми.
Похожая тонкость возникает и в обращении с чувствами. Когда человек начинает внимательнее относиться к себе, чувства становятся более заметными, иногда более интенсивными. Через них становится яснее, что важно, где больно, где есть утрата, а где - интерес или притяжение. В этом смысле чувства несут важную информацию о внутреннем состоянии.
Трудность появляется тогда, когда чувства либо обесцениваются, либо, наоборот, становятся единственным основанием для решений. В первом случае человек перестает доверять себе и игнорирует важные сигналы. Во втором, оказывается во власти эмоциональных импульсов, которые могут не учитывать ни последствий, ни реальных обстоятельств. Обе эти позиции объединяются в одном - у них отсутствует пространство между переживанием и поступком.
Когда человек начинает выдерживать это промежуточное состояние, чувства перестают требовать немедленного действия. Они становятся тем, что можно заметить, рассмотреть и понять, не переходя сразу к поступку. В этом зазоре между переживанием и действием появляется возможность выбора, учитывать свои чувства, не позволяя им автоматически определять поведение.
Разговор о выборе неизбежно приводит к теме поступков. Часто именно здесь включается самосуд, сделал «не так» - значит со мной что-то не так. В этом случае действия становятся мерилом ценности, а любая ошибка - поводом для обвинения себя. Такой подход быстро делает наблюдение за собой небезопасным и возвращает человека к защите и оправданиям.
Между тем к поступкам можно отнестись иначе, рассматривать их как отражение того, в каком состоянии человек находился и какими возможностями он тогда располагал. Любое действие происходит не в вакууме, в нем участвуют уровень напряжения, степень усталости, страх, потребность в близости или защите, доступность выбора. Поступок показывает не «кто я навсегда», а то, как я обходился с собой и с ситуацией именно тогда.
В этом смысле поступки оказываются надежным материалом для понимания себя, потому что они меньше поддаются иллюзиям, чем представления о себе. Мы можем долго думать, какими хотим быть, но действуем всегда из того состояния, в котором реально находимся. Наблюдение за поступками позволяет увидеть это состояние без обвинения и без самооправдания.
Поступки не определяют ценность человека и не исчерпывают его. Но они показывают, где сейчас находится его внутренняя опора и на что он способен в данный момент.
И именно из этого понимания постепенно появляется выбор, который рождается не из требований, а из реального внутреннего состояния.